Вівторок, 22.08.2017, 16:51
Приветствую Вас Гість | RSS
Главная | Легенды и истории | Регистрация | Вход
В избранное
Увійти
Меню
Погода
         Погода в Україні
Главная » 2012 » Березень » 20 » История Синько в Русановке Часть 2
20:32
История Синько в Русановке Часть 2

1 Шел октябрь 1890 года. Вечерело. Обильно выпавший дождь прекратился. Лунный свет ярко освещал в селе Русановки, покосившие, покрытые соломой украинские хаты, сараи, тропки и лужи. Хотя южный ветер еще и задерживал наступавшие осенние заморозки, но уже было видно, что природа готовится к зиме. Трава пожелтела, деревья и кустарники сбрасывали листву, частые кучевые тучи пробегали по небу. Шли последние приготовления к зиме и у сельчан. Иван, допоздна провозившись с телегой брата, усталый возвращался домой. Было уже прохладно. В хатах то тут, то там мерцал каганец, иногда мычали коровы, фыркали лошади. Вечерний разговор женщин, мужиков и детей после рабочего дня подходил к концу. Жители деревни готовилась ко сну. Подходя к дому, Иван заметил, как его жена Мотя, так он называл свою Матрену, после очередной дойки коровы цедила молоко. Натруженные ее руки делали машинально свое трудное домашнее дело. Хотя они и прожили уже 10 лет, черноволосая Мотя была еще достаточно привлекательной и молодой женщиной. Он мысленно сравнил ее с той красавицей, крепкой и стройной 19 летней девушкой, когда, она, сменив свою фамилию Гречко на фамилию Синько, стала верной, преданной подругой его жизни. Брак был заключен с согласия ее родителей по любви в сельской церкви попом соседом, грамоте у которого Иван и учился. Иван был последним ребенком в своей семье, отец Михаил, умер от непосильного труда и они жили вместе со старенькой матерью еще целых девять лет. Сестра Феня познакомившись на ярмарке с хорошим рабочим парнем Гришой из города Гадяч и выйдя за него замуж, переехала в город. Брат Николай, лишившись левой руки на «маслобойке», проживал не далеко от них. Трое детей: Николай, Василий и Дмитрий радовали, огорчали и наполняли их совместную, в общем, небогатую семейную жизнь. – Ходил к брату, ремонтировать разбитое колесо, – сказал он, опережая расспросы Моти. – Все сделали? – несколько сердито спросила она. – Осталось поставить несколько клепок на колесо, – буркнул тихо Иван. – Еще один вечер, пропадет, – подумала про себя Мотя. Он знал, что думы ее направлены на то, чтобы подготовить дом и хозяйство к зиме: поправить соломенную крышу своей хаты, перебрать и засыпать картофель, оставшийся от продажи. Что нужно решить вопрос с обучением Коли, которому осенью будет девять лет, что нужно заняться и льном. – Ешь щи, да выпей в крынке утрешнее молоко, – скороговоркой уже с настроением, посмотрев с любовью на мужа, проговорила она. Дети уже лежали на топчане. Коля слегка покашливал. –Батенька, я тебя ждал, хотел с тобой почитать и повторить азбуку. –Повторим, повторим, спи сынок. Завтра много работы. Может и тебе придется мне помогать. Нужно разобраться со льном и перенести его под навес, чтобы просох, – ласково поглаживая по голове своего старшего помощника, тихо проговорил Иван. Мотя, разлив молоко по сухим крынкам, выйдя во двор, еще раз проверив хозяйство и привязав собаку на ночь, стала налаживать постель. Уставшая за день, зная хорошо своего любимого Ивана, она ничего, не сказав ему, осторожно чтобы не разбудить детей, легла в постель и прижавшись к мужу крепко уснула. Он еще не спал и думал о том, что весной нужно как-то еще больше бы посадить картофеля, неплохо было посадить и зерновые культуры, чтобы можно не думать, как зимовать тощей кормилицы буренушки, и как детям купить обнову. Иван родился в 1857 году, был полон сил и здоровья. Он помнил рассказы отца и матери о крепостном праве. После отмены крепостного права вся земля вместе с крестьянскими «отрезками» отошла помещикам, которые сначала обещали отдать их крестьянам. Эти «отрезки» и сдавались в аренду крестьянам. Для тех крестьян, которые пытались законным образом выдвигать требования о возвращении и закрепление «отрезков» за семьей создавались такие условия, что им потом приходилась покидать насиженное десятилетиями жилье, находить пристанище или в другом селе или в городе. Над теми людьми, кто занимался и работал на земле, царило полное бесправие. Земли было мало, это особенно чувствовалось, когда случались не урожаи. Хотя Иван аккуратно рассчитывался натурой и деньгами за аренду землю, но это была не его земля. Рано утром проснувшись и подождав, когда начала сереть, он разбудил Мотю. – Мотя, сегодня обедать не приду, собери узелок. Будем с мужиками работать на маслобойке, – негромко сказал Иван, выходя из дому. Распахнув дверь сеней, утренняя прохлада полилась по ногам Ивана, напомнив ему, что наступает поздняя осень. Он вышел во двор, быстро принес воды с колодца. Порубив тыкву, приготовив корм для коровы и поросенка и наведя порядок во дворе, зашел в дом. Нехитрый завтрак был уже на столе. –Садись к столу. Возьмешь на работу сало, яйца, помидоры, огурцы и хлеб, – подавая на стол, только что сваренную в чугунке картофель проговорила она. – Коля, уж больно худой, что-то никак не поправляется, сказала Мотя. –Ничего. Будут кости, мясо нарастет, перерастет, – высказал известную поговорку Иван. В осеннее время Иван работал на маслобойке. Это работа давала возможность заготовить на зиму нужное семье растительное масло. После работы Иван направился к Николаю. Войдя во двор, и поздоровавшись с приветливой Настей женой Николая и расспросив ее о детях, он подошел к Николаю, который старался держать одной рукой култышкой шкворень, а другой забить его. – Что не получается? – спросил Иван. –Если бы у меня были такие грабки, как у тебя, показывая глазами на руки Ивана, –смеясь, ответил Николай, – я бы уже сделал и забыл. Иван был среднего роста, с правильными чертами украинского лица, с темными, но уже то там, то тут седыми волосами, коренастый и правильно сложенный, у него были сильные, крепкие руки с широкими ладонями. Он справлялся со всеми тяжестями домашней работы и обычно помощи никогда не у кого не просил. –Настя, вынеси нам кваску, – крикнул Николай, входящей в дом Насте. Приветливая Настя напоила квасом Ивана и они доделали начатое вчера вечером дело. Николай, потеряв руку на «маслобойке», продолжал там же работать. Завод по изготовлению растительного масла, в простонародье «маслобойка», состоял в основном из крупорушки, мощного пресса и центрифуги. Подсолнечное растительное масло, получалось натуральным с приятным запахом и вкусом. Он хорошо, знал всю технику «маслобойки», поэтому его ценили и любили. Если это было надо, Николай мог съездить в город к рабочим за той или иной деталью, которая ломалась или выходила из строя, а так же проведать дочь, которая жила в городе, выйдя замуж за рабочего железнодорожной станции. Эта работа ему нравилась, но она была сезонной с лето до рождества. Особенно много работы было осенью. Он был грамотней, чем Иван. Писал прошения и письма неграмотным людям, читал ответы на эти письма, ездил в город. Был связан дружбой с некоторыми семьями рабочих, которым продавал за сносную цену зерно, муку, масло, тканый лен и многое другое, что помогало ему и сельчанам выжить в этом мире. Все это, сделало его и уважаемым, и нужным человеком своей Русановки, особенно в среде людей тружеников, как и он. Он был и сметливым, и мастеровым. Дома он сделал аппарат похожий на сепаратор, и они дома из молока сами делали сливки и сметану. Они также сбивали из сливок и свое масло. Иван был горд за своего брата и старался многому научиться у него. Авторитет Николая рос и тогда, когда он первым сообщал о различных изменениях в городе и стране, вычитывая это из потертых газет. Рассказывал байки и анекдоты крестьянам, которые доводилась ему услышать. Однажды он рассказал Ивану, что идет большое строительство железных дорог в Сибири и нам Дальнем Востоке. Требуются рабочие, осваиваются земли Сибири и Дальнего Востока. Телегу, которую они сделали, была необходимо, особенно в распутицу, для поездок в город. – Как здоровье моего тезки? – спросил Николай у Ивана. – Кашляет. А так вроде бы ничего, – ответил Иван. Последний раз, увидев Колю, Николаю вдруг показалось, что его кашель это заболевание более серьезное, чем обыкновенная простуда и поэтому из города он привез ему кое-какие лекарства от кашля. –Нужно серьезно, лечить Колю, а то может развиться и чахотка, –задумчиво пару раз повторил Николай Ивану. Настя, суетясь в своем дворе, слушала весь разговор, и пока они беседовали о предстоящих делах, собрала узелок с лечебными травами и со свежим кусочком сливочным масла, которое сегодня сама сбила со сливок, и передала Ивану. –Передай Моте от меня привет. Пусть сделает настойку из этой травы для Коли,– с заботой сказала она. –А, что это за трава?– спросил Иван. –Трава, как трава: девясил, зверобой, алтей, полынь. Пусть Мотя все запарит и дает Коли. Если не хватить, пусть придет, за одно поговорим и проведает меня. Я в этом году травы много собрала. Мои дети тоже хрипят, сопливят, чихают, – закончила свой разговор Настя. Николай рассказал Ивану о городской жизни, о трудностях связанных с устройством на работу, о продолжительности рабочего дня на заводах, об отношениях хозяев к рабочим. Иван любил слушать Николая и не заметил, как быстро подкрались сумерки, и потянуло прохладой. Посмотрев на Настю, он вдруг вспомнил Мотю и детей быстро засобирался домой. За день после вчерашнего выпавшего дождя лужи уже подсохли. Он быстро шел домой и любовался яркой луной, которая только что появилась на небе. 2 Наступила зима. Выпал белый пушистый снег. Он покрыл поля с озимыми хлебами, овраги и балки, перелески и чащи, дороги и тропки, украсил и без того красивые места села Русановки. Хотя снегу выпало и не много, и мороз был не большой, дом все равно приходилось пару раз в день утром и вечером протапливать хворостом, соломой и кизяками. Зимними вечерами Иван занимался с ребятами, ходил к брату, к друзьям; в церковь, помогал попу и готовился к рождеству. Жена готовила ребятам зимнюю одежду, шила утепленные куртки, рубашки, шаровары, вязала варежки и носки, сучила нить изо льна. Работы по дому хватало и женщинам и мужчинам. Семье и живности Мотя варила еду, перебирала и готовила к весне семена овощей: помидор, перца, лука, огурцов, тыквы, льна. Деревня жила своими зимними заботами. Изредка, то там, то тут собирались мужики, чтобы услышать новости жизни городов и самодержавной столицы России и своей Полтавской губернии, которые с опозданием, но приходили к ним через проезжих и приезжающих погостить в деревню родственников, через почту и газеты. Из разговоров приезжающих можно было понять, что изменений в их жизни в ближайшее время в лучшую сторону не будет и, что нужно надеется только на себя, на землю кормилицу и на бога. В разговоре с Иваном, Николай сказал, что умными людьми создается организация, что-то типа артели, которые будут бороться за лучшую долю и защищать таких как мы крестьян и рабочих. Организованы также тайные кружки. Людей, входящих в эти кружки называют политическими. Некоторые из них пытались убить царя. Они были пойманы и повешены. Иван боялся всяких изменений, потому что по натуре он был верующим, трудолюбивым, любознательным, исправным, в силе мужиком. Он много работал вместе с мужиками своего села, помогая им делать, то срубы изб, то русские печки. Иван слыл среди сельчан грамотным человеком, мог читать и писать, хорошо считал. В компании с мужиками был своим человеком, но спиртным не злоупотреблял. Сметливым от природы он постепенно освоил столярное дело, переплетал рамы, делал небольшие ручные ткацкие станки. Все это давала ему возможность зарабатывать на пропитание. В доме богатств у него, не каких не было, но и к бедным крестьянам семья Ивана не относилась. Из живности он имел корову, двух свиней, несколько баранов, кур и уток. Все это давала возможность неплохо питаться. Однако, за покос, за выпас, за землю, которую выделяли семье в аренду, приходилось платить и деньгами, и натурой, и отрабатывать дни у помещика на его полях. Единственное, что его беспокоило эта хата. Она ему досталась по наследству от отца, была ветхой и требовала большого ремонта. Заработать и скопить денег на ремонт хаты он как не старался, не смог. Это его сильно беспокоило и угнетало, особенно зимой. Наполнить теплом хату было трудно, а в зимние и морозные дни почти невозможно. Дети, да и сами они, зимой спасались только на русской печки. Дети часто болели, и поэтому их здоровье было слабым. Школы в селе не было. Детей учили родители. Жена Матрена по природе была сильной и работящей, руки ее постоянно что-то быстро и красиво делали для дома. Наравне с мужчинами она косила сена, вязала снопы, теребила лен, в трудностях не любила отсиживаться за спиной мужа. В меру выдержанная она никогда не ругалась и не кричала. Зная своего мужа, она полностью доверяла ему все дела. Соседи уважали Матрену и за то, что она не была жадной, и всегда выручая, делилась тем, что у них было в доме. Отношение сельчан в селе к семье Синько Ивана были хорошими. Дети всегда были при них и не выделялись от крестьянских детей села. Летом они босиком бегали купаться к небольшой речке, пасли уток и телка, выполняли посильную работу, которую поручали им родители. С ребятами села своего возраста они никогда не дрались. Буквам и счету учил их отец, которого они уважали и любили, так же как и мать. Зимой, в теплые дни, строили снежные горки, кидались снежками, ходили к друг другу гурьбой домой, играли в шашки и шахматы. Жизнь села и проживающих в нем людей шла своим чередом. В целом она проходила в тяжелой физической работе и была беспросветной. Только церковные праздники и встречи нового года, да масленица как-то скрадывали трудную и непроглядную их жизнь. Некоторые молодые люди уходили из сел, пристраивались работать в городе. Жизнь в бараках, скудное питание, штрафы и работа по 15-16 часов, а иногда сверхурочные работы делала их жизнь трудной и не выносимой. Женщины в городе были бесправны. Им предоставлялась тяжелая и мало оплачиваемая работа. Нарождалось недовольство рабочих города и крестьян деревни, связанное с бесправным их положением. Заканчивался 1890 год. 3 Прошло три года. Иван и Мотя трудились и жили дружно. После работы Иван обычно заходил проведать Николая. Николай, надеялся на помощь брата. Однажды, в очередной приход в гости, он серьезно сказал Ивану: –Ваня, нужно нам реже встречаться. Чувствую, что за мной следят полицаи. Особенно, когда приезжаю в город. –Почему!–заинтересовался Иван. –Дело в том, что, общаясь с рабочими в городе, я имел неосторожность по их просьбе передать какие–то бумаги их товарищам, живущим в соседнем селе, – продолжал тихо Николай. –А эти бумаги были документами, которыми интересовалась полиция. Меня арестовали и допросили. Хотя я сказал в полиции, что никаких бумаг не видел и мне никто не передавал и что этот кто-то на меня ложно донес из-за личной обиды. Прямых улик против меня не было и меня отпустили, но я чувствую, что за мной установлена слежка, постарайся пореже ходить ко мне. – Я не хочу впутывать тебя и твою семью в эти дела, продолжал Николай. Николай рассказал и о рабочем, который приехал с Дальнего востока. Этот рабочий говорил, что Дальний восток постепенно заселяется переселенцами. Приезжают очень много рабочих и крестьян. Созданы, соответствующие комитеты по переселению и заселению людей на местах. Крестьянам, в зависимости от количества в семье детей, выделяют бесплатно землю, деньги на строительство избы, живность и семена. Уже в городах и некоторых селах построены церкви и школы. В общем, кипит жизнь. Поговорив, как и где они будут встречаться и когда можно приходить помогать семье. Поблагодарив Настю за приветы и за воду, он направился домой. Возвращаясь домой, Иван думал о Николае. Его беспокоил разговор с Николаем. Стало почему-то страшно за его семью. Мало ли что произойдет. Да и всем родичам и знакомым может достаться. Из рассказа сестры Фене он знал, что некоторых рабочих в городе за участия в кружках судили и выселили. Семьи, которые лишились мужей, бедствуют, хотя им и помогают их товарищи. Переезд семьи на восток, думал Иван, было не осуществимо, хотя он понимал, что будут и льготы на представлении земли. Что пройдет десяток лет, восточная окраина России будет заселена переселенцами и льгот не будет. Не заметно с этими думами в голове он подошел к дому. Ему показалось, что дом, еще больше покосился. Пора думать и о ремонте, нужно быстрее собирать деньги. Но как собрать? Еле, еле они с Мотей сводили концы с концами. На пороге его встретила Мотя. Она была уставшей, но в хорошем настроении. Расспросив и накормив Ивана, они сели на чисто выскобленное до желтизны крыльцо своего дома и сидели с мечтами о лучшей жизни, о детях, о родственниках и соседях. Темно-черное небо было ясным. Звезды горели так близко и так ярко, что хотелось их трогать и еще больше приблизить к себе. Где-то недалеко звучали голоса и песни молодых людей. Они то усиливались, то затихали. Дума о лучшей жизни переселенцев на восток страны не выходили с головы Ивана. И он решил, что нужно подробно узнать, как и где решаются вопросы переселения людей. Какие документы нужны и, что нужно делать, к кому обращаться, если придется заниматься эти вопросом. 4 В 1895 году в семье Ивана случилось большое несчастье. Умер старший сын Николай. Ему исполнилось только 14 лет. Простыв зимой, к весне он начал болеть и сильно кашлять. Применение горчичников, согревающих компрессов на грудь и другие советы местных лекарей не помогали. Колю, то знобило, то поднималась температура тела до 40 градусов. Врач, которого привез Николай из города, констатировал, что у Коли воспаление легких. Он сказал, что ему нужно давать настой липового цвета, мяты и шалфея и делать согревающие компрессы, пока не наступит кризис. Однако, общее состояние Коли с каждым днем становилось тяжелым, пропал аппетит, он начал бредить, никого не узнавать. Кризис не наступал. После начала болезни через три недели он умер. Панихиду, связанную со смертью Коли, провел сосед-поп. Николай организовал, как полагается все похороны тезки. Хоронили Колю родственники и соседи за селом на кладбище по христианским обычаям. На могилке поставили хороший дубовый крест. Хотя дети в селе и умирали часто, но смерть уже зрелого юноши воспринималась всеми как что-то неестественное и трагическое. В семьях, кто знал Колю, и у кого дети дружили с Колей, все переживали и говорили только о его смерти. Мотя осунулась, стала часто молиться, вспоминая своего отца Мартына, которого она очень любила. Она помнила, как отец ей говорил, что в жизни всегда рядом и счастье и горе, и от этого не уйдешь. Иван сильно переживал за семью и за Мотю. Трудно было смириться со смертью сына-первенца. В житейских трудностях и заботах о живых постепенно уходило горе. Жизнь в семье постепенно стала налаживаться. Оставшиеся двое младших по возрасту детей Василий и Дмитрий, требовали внимания, тепла и ласки. Дети до конца не понимали трагедии случившегося. По-прежнему играли и шалили. Верующим родителям думалось, что все-таки их Коля попал в рай. Иван стал чаще ходить в свою русановскую церковь, а иногда с Николаем, когда это было возможно, выезжал и в городскую церковь, ставить свечку за упокой своего сына. После привода в полицию, Николай стал очень внимательным, осмотрительным и осторожным. Рабочие в городе ему стали еще больше доверять, снабжая его, разного рода листовками и прокламациями. Он уже понимал, что всякая оплошность в этой работе может повлечь его к большим неприятностям. Он стал реже встречаться с братом, чтобы в селе люди видели, что братья не совсем дружат. Однако Настя и Мотя часто встречались. Дети их дружили и постоянно вместе гуляли. Две подруги были связанны не только семейными узами и женскими делами, но и дружбой по-родственному. Настя была старше Моти на семь лет, но она не чувствовали разницы в возрасте. Весна всегда приходила и проходила нежданно быстро. С каждым днем солнце поднималось выше и светило ярче, добавляя время для работы сельчанам по хозяйству и дому. Снег сошел с полей. Женщинам нужно было готовить семена и вырастить рассаду для посадки. За всеми этими заботами и хлопотами по домашнему хозяйству проходили дни. Мужики также готовились к посевной. Выезжая в город, Иван интересовался возможностями переселения на восток. Он уже постепенно утратил интерес к тому, что нужно ремонтировать свою хижину. Крестьяне ему рассказывали, что в волостном управлении можно получить документ на переселение, тогда, будут льготы для переезда на Дальний Восток. Ему рассказывали, что уже на Дальнем Востоке заканчивается строительство железной дороги от Владивостока до Хабаровска, что Дальний Восток хорошо заселяется. Он видел, что многие крестьяне из Полтавской губернии, в которой он проживал, оформляют документы на переселение. Не всегда это происходило быстро, но при желании эти шаги были преодолимы. Многие говорили и о том, что земли на востоке очень плодородные и дают богатые урожаи. Семьям переселенцам представляют столько гектаров земли, сколько пожелаешь. В заботах и трудах прошло лето и зима. Все постепенно налаживалась, и ничто не предвещало беды. Однако в селе, откуда не возьмись, пошел мор. Дети начали болеть дифтерией, заражая друг друга. Хотя родители старались уберечь своих детей от заражения этой инфекцией от других детей, многие дети заражались и умирали. Однажды придя домой Иван увидел Мотю склонившуюся над детьми. Дети жаловались на боль в горле. Мать знала первые признаки дифтерии и заставила детей полоскать горло солью и кутала им шею, которая стало у них опухать. Поднялась температура. Их сердечки стали учащенно биться. Им становилось все хуже и хуже. Местный лекарь, пришедший к ним, констатировал диагноз дифтерия в запущенном виде, который и без того уже все знали. Он посоветовал смазывать горло детей керосином и молиться. Однако, судьба распорядилась по своему к утру детей не стало. Эпидемия заражения дифтерией охватила многие семьи в селе Русановки. Хоронили детей почти каждый день. Умер и у Николая ребенок. Своего старшенького сына он отвез в город к дочери, которая жила в городе со своей семьей, и это спасло его от заражения дифтерией. После похорон, выплакав все слезы, Мотя и Иван сидели дома, и все раздумывали о своей жизни, которая, как казалось им, в начале складывалась удачно, а в последние годы прошла черной полосой унося их любимых детей. В доме все напоминала о детях. Топчан, мастерски сделанный Иваном, лавку, где они любили сидеть и играть, поглядывая в окошко. Им казалось, что какой-то рок их преследует в этом доме. Мотя осунулась и часто плакала. Иван взял Мотю и повез в город к своей сестре Фене, чтобы она пожив немного в городе, пришла в себя от всего случившегося. Феня жила заботами мужа. Дети были ухоженные и опрятно одетые. Она, как ее муж, были доброжелательны. Всегда их дом был полон приятелей и знакомых Гриши. Приехав в этот раз к Фене, у нее остановились знакомые Ивана, которые оформляли документы на переселение на восток. В разговоре с ними она расспросила о жизни, которая их ожидает там на востоке. Из разговоров было понятно, что жизнь на востоке не будет хуже, чем здесь. В церкви, поставив свечи за упокой детей, она заскучала по дому. Иван выполнив все поручения артели, в которой он подрабатывал, вместе с Мотей вернулся домой. Утром Иван уходил на работу. Мотя в доме оставалась одна. Работа у Моти в доме не ладилась, все напоминала о детях. Хотя она и сдерживала себя, но слезы душили ее. Интерес к работе, к жизни в этом доме, где одно несчастье, следовало за другим, был полностью потерян. Хотелось, поскорее уйти из дома. Единственной отдушиной в жизни была Настя, которая сама, потеряв сына, находило утешение в разговоре с Мотей. Трудно переживались потери детей. Слезы и воспоминания о них не делали жизнь нормальной. Иван знал, что после смерти детей к весне земельный «отрезок» будет урезан, и пришел к мысли, что нужно сменить место жительства и начать все сначала. Они были еще сравнительны молоды. Моте шел 39, а Ивану 41 год. Все эти мысли он высказал своей любимой Мотя. Мотя долго думала о сказанном, но отнеслась к решению мужа положительно. Она знала, что муж ее не оставит в беде. Было решено, что они поедут переселенцами на восток. Иван начал оформлять документы. Прошло полгода, когда все формальности и документы были выданы Ивану на переселение их на Дальний Восток. В городе, с помощью Фени, Иван нашел семью, которая за дешево могла купить дом и хозяйственные постройки. Решено было проехать по железной дороге до Одессы, а оттуда на пароходе добраться до Владивостока. Начался сбор скарба. Будущим хозяевам была продана стельная кормилица корова и вся живность вместе с заготовленными кормами. Иван решил взять весь плотницкий инструмент, который он сам делал и приобрел за многие годы. Они взяли два небольших сундука и маленький бочонок. В одном из сундуков была вся одежда и постельное белье, в другом все необходимое для хозяйства: чугунки, кастрюли, ухваты, ложки и другие кухонные и хозяйственные мелочи, а также всевозможные продукты питания: сухари, свиное сало, солонину, яйцо. В бочке находился необходимый плотницкий инструмент и на всякий случай небольшой камень для засолки капусты. Камень был взят для засолки капусты. В феврале 1897 года попрощавшись со слезами с всей родней и сельчанами они уехали навсегда из села Русановки, имея 300 с небольшим рублей денег, поручив Николаю ухаживать за могилками родителей и своих детей. Они свободно, имея документы переселенцев, приобрели билеты на поезд. Вечером на перроне вокзала города Гадяч провожали Ивана с Мотей сестра Феня и Гриша. Были слезы, были обещания как-то подавать весточки друг другу, но никто из них не знал и не мог знать, что уже больше никогда они не увидят и не получат ни одной весточки друг от друга, и что надвигающие события последнего столетия двадцатого века изменять их жизнь. Разорвутся навсегда узы их большой украинской семьи, и они как легкие, подхваченные ветром семена, перелетят через многие моря и океаны, попадут в землю уже на другой стороне России на Дальнем Востоке. Здесь они дадут свои, крепкие корни для новой жизни, их дети уже будут говорить на чисто русском языке, да и они постепенно утратят говор своего украинского языка. Колокольный звон на перроне вокзала, отправляющий поезд, был последним звоном, соединяющим их с Полтавской губернией. В тесном вагоне через сутки без приключений они добрались до Одессы. Пароход отплывал через неделю. Ивану с Мотей пришлось снять квартиру и пожить несколько дней у рабочего-еврея, который работал в порту. Иван с Мотей осмотрели достопримечательности Одессы. Прошлись по «крещатику», по знаменитой Одесской лестницы, ведущей к морю, осмотрели памятники старины,. Портовый город жил кипучей трудовой жизнью людей труда и она в корне отличалась от жизни российской глубинки. Нашли церковь, поставили свечи за упокой своих детей. Появились новые знакомые. Началась погрузка на пароход. Она продолжалась три дня. Пароход был огромных размеров. Переселявшихся людей на Дальний Восток оказалось больше, чем они могли думать. Люди толкались, шумели, все хотели как-то сразу определиться и попасть на пароход. Многие переселялись с детьми и с большим скарбом. Иван и Мотя, наученные родней, на пароходе не с кем не заводили большой дружбы, но и не сторонились от людей. Переход предстоял по маршруту: Одесса – Средиземное море– Суэцкий канал– Индийский океан—Владивосток. Продолжительность перехода до Владивостока составляла более месяца. Все каюты парохода в основном размещались в трюме. Обеспеченные господа, которые путешествовали в ближайшие порты, занимали каюты первого и второго класса. Переселенцы и матросы размещались в каютах третьего класса. Наконец, после всех проверок документов и проверок таможни пароход, полностью загруженный углем и водой, отчалил от причала. Прощальный гудок парохода был прощанием их с любимой Украиной, где родились родители они и их дети, где прошли их молодые годы. Из Одессы пароход, быстро набирая скорость, по Черному морю дошел до пролива Босфор. Не заходя в порт Стамбул, и пройдя Мраморное море и пролив Дарданеллы, пароход вошел в Эгейское море, а затем в средиземное море. Погода, пока пароход шел по Средиземному морю, была хорошей. С утра до вечера светило яркое солнце было тепло и тихо, пароход постоянно сопровождался дельфинами. Высадив часть пассажиров в Каире, пароход направился в Суэцкий канал, пройдя пролив Баб вошел Индийский океан. Погода стала ухудшаться, солнце изредка проглядывала облака, временами шел дождь. Мотя плохо переносила качку судна. Она целыми днями лежала на топчане. Иван ухаживал за ней в трудные минуты. Прошло немного более двадцати дней, и они добрались до Индонезийских островов. Путь, далее лежал в Сингапур. Здесь они пополнили свои запасы углем, водой и продуктами питания. На питания деньги были сданы сразу до отхода парохода из Одессы. Все, за исключением господ, питались одинаково. Дополнительно к питанию, иногда Иван доставал свое украинское сало и солонину. Путь в Сингапур был долгим и выматывающим. Радовало то, что Тихий океан в это время был тихим. Можно было наблюдать различного рода касаток, которые их сопровождали, любоваться океаном и природой. После захода в порт Сингапур предстоял последний переход во Владивосток. После нескольких дней перехода, пароход встал на рейд в порт Владивосток. Пирсов таких, как в Одессе во Владивостоке не было, но было видно их строительство. В основном с парохода на берег людей доставляли на небольших пассажиро-грузовых баржах. Весеннее апрельское солнце грело ласково и тепло, и лишь вечером морская прохлада говорила о том, что лето еще здесь не наступило, что предстояла большая работа на полях в одном из сел Дальнего Востока. Прежде чем разрешено было спускаться на землю, долгожданного Дальнего Востока, предстояли различного рода проверки судна. Проверка багажа людьми из таможни, проверка документов военными из отряда береговой охраны, проверка врачами санитарного состояние людей и судна. Наконец, простояв более суток на рейде, было разрешено покинуть судно. Владивосток встретил всех приветливо. Шел конец марта 1997 года.

Просмотров: 724 | Добавил: dvoriadkin | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Безкоштовний конструктор сайтів - uCozДворядкін Денис © 2017